Разграничение противоправного поведения и вины в поведенческом подходе

Применяемый в гражданском праве поведенческий подход к определению вины, как и противопоставляемый ему психологический подход, имеет ряд ограничений и недостатков. Одной из наиболее значимых проблем в данном подходе является разграничение противоправного поведения и вины [3], являющихся самостоятельными элементами состава правонарушения. Данная проблема возникает в связи с самой сутью поведенческого подхода, оказывающей влияние на особенности определения субъективного отношения лица к своим обязанностям и последствиям поведения.

Поведенческий подход предполагает определение вины лица на основании сравнения его поведения с определенным ожидаемым в конкретных обстоятельствах поведением, которое берется за образец, выступает «усредненным эталоном», мерилом [6]. Стоит отметить, что поведение отражает, и при этом в явном виде, внутреннее отношение лица к обязанностям и последствиям своего поведения. Так как оценке для определения вины при таком подходе подлежит поведение лица, на первый взгляд может показаться, что происходит смешение, размывание границ вины и противоправного поведения. В том числе поэтому поведенческий подход часто называют объективистским: противоправное поведение относится к внешней, объективной стороне правонарушения [5], и если с ним начинает смешиваться вина, становится неясной граница вины и объективной стороны правонарушения.

В договорных правоотношениях правонарушение осуществляется путем бездействия, сочетанием действия и бездействия или действием, обладающим «пороками», что отлично объясняет цивилистическую презумпцию вины лица, не исполнившего обязательство. Противоправным поведением в договорных обязательствах является неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, что обусловлено положениями п. 1 ст. 401 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). Из факта такого неисполнения или ненадлежащего исполнения логически следует, что лицо бездействовало или действовало, не приняв все меры для надлежащего исполнения обязательства, что само по себе исходя из признаков абз. 2 п. 1 ст. 401 ГК РФ означает наличие вины лица, не исполнившего обязательство. Сама гражданско-правовая презумпция вины, таким образом, обосновывает применение поведенческого подхода в вопросе определения вины.

Противоправное поведение может выражаться как в активной, так и в пассивной форме, а также их сочетанием. Активная форма представляет собой действие, а пассивная выражена бездействием. Противоправные действия нарушают запрещающие нормы, в то время как противоправные бездействия нарушают нормы обязывающие [4]. Однако в договорном правоотношении обязывающие нормы могут быть нарушены и «ненадлежащими» действиями.

Стоит, однако, заметить: несмотря на логическое противопоставление, с юридической точки зрения бездействие в договорных правоотношениях не отличается принципиально от действия, так как тоже может приводить к противоправному результату [5]. К тому же, в контексте договорных отношений, бездействие как противоправное поведение имеет значительно большее распространение, чем в отраслях публичного права, что делает бездействие в рамках обязательственных отношений не редко встречающимся исключением, а широко распространенным явлением практики гражданского оборота [5].

Противоправное бездействие – это несовершение конкретного действия, предписанного договором или законом [1]. В свою очередь, один из признаков вины, выводимый из абз. 2. п. 1 ст. 401 ГК РФ - непринятие лицом всех мер, необходимых для надлежащего исполнения обязательства. Получается, что данный признак пересекается с противоправным бездействием, хотя и не совпадает. На первый взгляд может показаться, что в силу сказанного вина начинает смешиваться с противоправностью. Однако стоит заметить следующее.

Бездействие включает в себя объективный и субъективный элементы [2]. При этом только одновременное наличие двух этих элементов в бездействии означает существование возможности привлечения лица к ответственности.

Объективный элемент представляет собой наличие у лица обязанности совершить определенные действия, установленные договором или законом [3]. Доказать наличие объективного элемента чаще всего не составляет большого труда. Например, между сторонами был заключен договор поставки детского питания. Поставщик - продавец не осуществил поставку. У поставщика существовала обязанность по поставке товара, подтверждающаяся договором, которую он не исполнил, что означает наличие объективного признака бездействия.

Субъективный элемент представляет собой наличие у лица реальной возможности исполнить обязанности, возложенные договором или законом [3]. При этом реальная возможность исполнения может быть ограничена, в частности, обстоятельствами непреодолимой силы, гибелью индивидуально-определенной вещи, изданием акта органа государственной власти, запрещающего определенную деятельность и др. Отсутствие реальной возможности исполнить подлежит доказыванию лицом, нарушившим обязательство.

Отсутствие объективного элемента исключает противоправность бездействия. В таком случае субъективный элемент бездействия не подлежит исследованию, так как отсутствует обязанность лица совершить действия. При наличии же объективного элемента, возможность привлечения лица к ответственности может быть исключена в силу отсутствия субъективного элемента [2].

Противоправность поведения означает неисполнение лицом обязательства, установленного договором или законом, в то время как наличие вины означает несовершение лицом конкретных действий, ожидаемых в данных отношениях и направленных на исполнение обязательства. Между неиспонением обязательства и непринятием мер существует соотношение: они соотносятся как результат и процесс [4]. К противоправному результату приводят виновные действия. Отсюда можно было бы сделать вывод, что противоправность и вина тоже соотносятся логически как результат и процесс, направленный на достижение такого результата, но подобное умозаключение будет логически неверно. Непринятие мер отражает субъективное отношение лица к своим обязанностям и результату своих действий, но само по себе не является виной, а лишь служит критерием для определения вины.

Таким образом, можно сделать вывод о некорректности утверждения о смешении противоправного поведения и вины в поведенческом подходе. При определении наличия состава правонарушения поведение подлежит оценке в двух разных отношениях: относительно соответствия результата поведения договору и/или закону (его правомерности или противоправности) и относительно соответствия поведения как процесса ожидаемому в данном обязательстве обычному поведению (наличие или отсутствие вины). То есть, поведение оценивается в разных аспектах для определения разных элементов состава правонарушения.