Обзор судебной практики и статистических данных о мошенничестве в сфере кредитования

Развитие современных технологий онлайн-банкинга кроме положительной тенденции ускорения и упрощения процедуры выдачи кредитов, к сожалению, используется преступными элементами в своих корыстных целях [1]. Суть мошеннических действий в сфере кредитования сводится к хищению денежных средств с банков и иных кредитных организаций путем предоставления заведомо ложных и недостоверных сведений [6].

29 ноября 2012 года Федеральным законом № 207-ФЗ были внесены изменения в Уголовный кодекс Российской Федерации, а именно была введена специальная уголовно-правовая норма, которая охраняла общественные отношения в сфере кредитования (ст. 159.1 – Мошенничество в сфере кредитования). С момента введения данной уголовно-правовой нормы прошло более 13 лет. За этот период уже сформировалась судебно-следственная практика, появилось множество разъяснений органов государственной власти и суда по порядку толкования диспозиции статьи 159.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. Однако, до сегодняшнего дня сохраняются неоднотипный подход к квалификации деяний, связанных с мошенническими действиями в сфере кредитования, что подрывает уверенность правоприменителя в правильности своих действий и приводит к отказу от выявления и раскрытия такого рода преступлений.

В целях определения объема мошеннических действий в сфере кредитования обратимся к статистическим данным различных органов государственной власти и сопоставим их.

В 2024 году по данным Центрального банка России объем кредитного фрода составил 12,8 миллиардов рублей [1]. В течение 2024 года в органы внутренних дел Российской Федерации поступило более 522 тысяч сообщений по фактам мошенничества в сфере кредитования, из них принято решений о возбуждении уголовных дел всего по 1866 фактам (квалифицировано по статье 159.1 УК РФ) — 0,35% [2]. Согласно отчету о числе осужденных по всем составам преступлений Уголовного кодекса Российской Федерации, предоставленному Судебным департаментом при Верховном Суде Российской Федерации, по статье 159.1 УК РФ осуждено 658 человек [3].

В 2025 году объем операций без добровольного согласия клиентов увеличился на 31,2%, объем похищенного достиг 29,3 миллиарда рублей [4]. Банки в 2025 году смогли предотвратить хищения на общую сумму 13,9 триллионов рублей [4]. По оценкам Центрального Банка России в 2025 году около 40% всех похищенных у граждан средств являлись заемными [4].

В 2025 году в МВД России поступило более 475 тысяч сообщений о мошеннических проявлениях в сфере кредитования, возбуждено уголовных дел по статье 159.1 УК РФ — 826 (0,17%) [2]. В судах общей юрисдикции осужден 161 человек за деяние, квалифицированное по статье 159.1 УК РФ [3]. Таким образом, количество процессуальных решений о возбуждении уголовных дел по статье 159.1 УК РФ и количество лиц, осужденных по данной статье, снижается, хотя количество операций без согласия клиента только возрастает.

При рассмотрении судебной практики ситуация, связанная с окончательной квалификацией деяний по статье 159.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, остается неизменной.

Официальная позиция по окончательной квалификации статьи 159.1 Уголовного кодекса Российской Федерации сформулировано Верховным Судом Российской Федерации в постановлении от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». Согласно данным разъяснениям кредитором может выступать банк или иная кредитная организация, обладающая правом заключения кредитного договора. Вторым проблемным аспектом в толковании диспозиции статьи выступает понятие «предоставление заведомо ложных сведений». Так как уголовно-правовая норма не дает однозначного ответа на данный вопрос, данный аспект был раскрыт Верховным Судом Российской Федерации: «если лицо выдавало себя за другое лицо или использовало чужой документ, удостоверяющий личность гражданина, то деяний подлежит квалификации по статье 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, а не по статье 159.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Данные ключевые позиции Верховного Суда Российской Федерации, к сожалению, до настоящего времени не всегда применяются правоприменителями, что ведет к дальнейшему усложнению квалификации деяния. Подтверждением этому выступает судебная практика. Так, согласно Кассационному определению Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22.05.2024 № 19-УД24-12-К5 по делу Заневской А.С. [5] суды нижестоящих инстанции: мировой судья Курского района Ставропольского края (28.11.2022), Курский районный суд (31.01.2023) и Пятый кассационный суд (22.05.2023) признали лицо виновным по статье 159.1 УК РФ и назначили штраф на сумму 12 000 рублей по факту оформления через интернет двух микрозаймов (19 000 и 10 000 рублей), указав недостоверные сведения, чем нарушили п. 13 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 48 [6]. Верховный Суд Российской Федерации отменил решения нижестоящих судов и признал право лица на реабилитацию [5]. Данная позиция закреплена в п. 31 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2025), утвержденного Президиумом ВС РФ 22 декабря 2025 года [7].

Аналогичная ситуация обстоит и с приговором мирового судьи Советского судебного района Кировской области от 23 августа 2023 года, апелляционным постановлением Советского районного суда Кировской области от 10 октября 2023 года и кассационным постановлением шестого кассационного суда общей юрисдикции от 23 января 2024 года по делу Злобина. Кассационным определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 22 августа 2024 года № 10-УДП24-8-К6разъяснено: «правовые отношения, возникающие между заемщиками и микрофинансовыми организациями, не являются кредитными и регулируются положениями главы 42 ГК РФ»[8]. Приговор, апелляционное и кассационное постановления отменены, дело возвращено прокурору в порядке части 1 статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Таким образом, в течение года различные судебные инстанции рассматривали дело и не приняли окончательного решения, дело возвращено прокурору. Должностные лица, принявшие неправомерные решения в данном случае могут быть привлечены к мерам дисциплинарного реагирования.

Данный факт подтверждает авторскую позицию о том, что правоприменители системно отказываются квалифицировать данные деяния по специальной уголовно-правовой нормы и придерживаются позиции о квалификации по общей уголовно-правовой нормы, либо не усматривают состава преступления вовсе.

Вышеописанная судебная практика свидетельствует о том, что не только судебные органы, но в том числе и надзорные органы в лице прокуратуры порой могут допускать неточности в квалификации специальной уголовно-правовой нормы. Согласно разъяснениям Прокуратуры г. Н. Новгорода, под заведомо ложными сведениями понимаются фальсифицированные сведения, не соответствующие действительности, о чем заемщик знает и намеренно использует их для введения в заблуждение кредитора относительно важных для него обстоятельств в целях получения кредита путем предоставления различного рода документов. Это, например, указание в анкетных данных ложных сведений о Ф.И.О., дате рождения, а также представление кредитному менеджеру не принадлежащих заемщику паспортов на чужие имена, сведений об имущественном положении, платежеспособности, уровне доходов, месте работы и ежемесячном доходе и прочее. [9].

Официальные разъяснения прокуратуры г. Н. Новгород в данном случае противоречат официальным разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации. В результате наложения данных разъяснений возникает неоднозначность правоприменения. В результате вся тяжесть по чистоте квалификации ложится на процессуальное лицо, осуществляющее предварительное расследование. При принятии процессуального решения о возбуждении уголовного дела и предъявлении обвинения следователь (дознаватель) должен учесть одновременно два противоположных официальных разъяснения: прокуратуры и судебных органов. В противном случае либо прокуратура вернет дело на дополнительное расследование, либо судебный орган. Так как выполнить данное условие невозможно следователю (дознавателю) приходится выбирать единственно возможное решение – отказ в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления. По мнению ученых, совершение мошеннических действий в информационной среде [11,12] представляет особую опасность для несовершеннолетних [13,14] и граждан пожилого возраста. Не учитывает мнение Верховного Суда Российской Федерации и прокуратура Архангельской области в своих разъяснениях, отмечая, что «обман при совершении мошенничества в сфере кредитования заключается в представлении банку или микрокредитной организации». [10].

С авторской точки зрения предлагаем отказаться от специальной правовой нормы, так как общая норма (статья 159 Уголовного кодекса Российской Федерации охватывает диспозицию статьи 159.1 Уголовного кодекса Российской Федерации). В настоящее время ответственность по специальной правовой норме ниже, чем за общий состав, что ведет к частичной декриминализации деяний и создает условия для дальнейшего увеличения числа совершаемых преступных деяний в сфере кредитования. При этом до устранения противоречий в официальных разъяснениях прокуратур разных уровней и судов вопрос о «чистоте» квалификации уголовно-правовой нормы – статьи 159.1 Уголовного кодекса Российской Федерации остается открытым.