Передача взятки как недействительная сделка и её гражданско-правовые последствия

Согласно статье 2 Гражданского кодекса Российской Федерации, гражданское законодательство регулирует имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников. Однако установление правил поведения для тех или иных видов взаимодействий между лицами не является самоцелью: как справедливо отметил Д.И. Мейер, «назначение права – иметь приложение к жизни» [20]. С помощью эффективного использования институтов гражданского законодательства создаются условия для развития хозяйственной сферы и предпринимательства, благодаря чему экономический оборот становится более стабильным и развитым, что оказывает положительное воздействие на благосостояние общества и государства.

Хотя гражданскому праву как элементу российской системы права присуща самостоятельность [8, С. 186], некоторые общественные отношения, которые оно регулирует, могут подпадать под действие различных правовых норм. Например, когда совершается преступление, возникает необходимость как наказания лица, его совершившего, так и возмещения имущественного вреда, причиненного противоправным деянием, что в связи со сложностью возникающих в этом случае отношений может создать предпосылки для обращения к нормам нескольких отраслей российского права.

Среди всей существующей совокупности правонарушений некоторые являются особенно опасными в силу их латентности, обусловленной выгодой, извлекаемой лицами от своего незаконного поведения и их нежеланием обращать внимание других субъектов права на совершившееся вопреки нормативным предписаниям обогащение. Это характерно и для дачи взятки – одного из наиболее распространенных и вредных коррупционных преступлений [24, С. 60]. Поскольку названное явление приводит как к нарушению установленного уголовным законодательством запрета, так и к противоправному обогащению участников гражданского оборота, применение норм различных отраслей права для преодоления негативных последствий от совершенного деяния представляется оправданным.

Следовательно, на случай совершения подобных действий необходимо осуществление последовательного и эффективного нормативного регулирования и правоприменения, обеспечивающих при этом соблюдение баланса частных и публичных интересов. Такая деятельность государства должна быть единообразной, прежде всего потому, что Конституцией Российской Федерации установлено равенство всех перед законом и судом.

Более того, важность применения гражданско-правовых норм по единому стандарту подчеркивается и в доктрине. Так, по мнению Д.И. Мейера: «Главное правило относительно применения законов к лицам то, что законы должны быть применяемы ко всем одинаково, насколько сами законы не определяют различия» [20]. Б.Л. Хаскельберг подчеркивал: «… гражданский оборот требует абсолютной определенности, в частности при совершении отчуждательных сделок» [27, С. 122]. И.А. Покровский рассматривал определенность правовых норм как право, присущее каждой личности: «Индивид, поставленный лицом к лицу с обществом, государством, имеет право требовать, чтобы ему было этим последним точно указано, чего от него хотят и какие рамки ему ставят» [21].

Однако в настоящее время в выполнении данного правила наблюдаются сложности: спорным остается вопрос о возможности квалификации передачи взятки как недействительной сделки и последующем принятии мер по восстановлению законности и правопорядка, нарушенных после ее совершения. Поскольку в науке высказываются различные точки зрения по данной теме, а практика рассмотрения споров, возникающих в этой сфере, складывается противоречиво, следует уделить особое внимание названному направлению исследования. Соответственно целью исследования является изучение проблемы квалификации передачи взятки как сделки и определение путей ее решения.

Прежде всего следует отметить, что в науке высказываются диаметрально противоположные мнения относительно возможности рассмотрения изучаемого преступления как гражданско-правовой сделки. По мнению ряда авторов это является допустимым [15; 19; 23]. В.А. Гончарова при этом подчеркивает, что такие деяния, «с позиции уголовного права определяемые в качестве преступлений, одновременно являются сделками имеющими дефект в части содержания» [12, С. 90].

Однако также можно встретить позицию, согласно которой передача взятки не может рассматриваться как гражданско-правовая сделка [22]. В качестве аргументов, подтверждающих обоснованность данной точки зрения, указываются существование противоречия между уголовно-процессуальным порядком исправления судебных ошибок путем обжалования приговора и признанием получения взятки в качестве ничтожной сделки и использование различных отраслей права для регулирования отношений по получению взятки и совершению сделок [16], дезориентация общества в понимании фактической позиции государства и противоречивость в квалификации одних и тех же деяний [14]. Однако данный подход представляется наименее состоятельным.

Так, уголовное законодательство в качестве преступления признает виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным Кодексом под угрозой наказания. Передача взятки связана с активным поведением, направленным на извлечение лицами незаконной имущественной выгоды от поступков должностных лиц [18, С. 5]. Она представляет собой совершаемое умышленное уголовно наказуемое деяние, являющееся общественно опасным в силу причинения им вреда отношениям, складывающимся в сфере функционирования государства, в частности, получения должностными лицами оплаты своей деятельности в предусмотренном законом порядке [10, С. 61-62], что позволяет охарактеризовать передачу взятки как преступление.

Гражданское законодательство исходит из того, что сделками являются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Однако такое определение не охватывает всех особенностей названного юридического факта, в связи с чем в доктрине можно встретить отличные от легального подходы к определению этого понятия. Например, по мнению Г.Ф. Шершеневича, сделка представляет собой «выражение воли, которое непосредственно направлено на определенное юридическое последствие, т.е. на установление, изменение или прекращение юридических отношений» [28, С. 162]. В.М. Лебедев раскрывал исследуемую категорию как «волевые действия физических и юридических лиц, выраженные в определенной форме и направленные на возникновение, изменение, приостановление, возобновление либо прекращение их прав и обязанностей» [17, С. 116]. В числе признаков сделки ученые обычно выделяют наличие воли на совершение действия, его особую направленность [13, С. 82; 17, С. 115]. В литературе встречается точка зрения, согласно которой к числу отличительных черт исследуемого явления относится его соответствие закону [9, С. 68], однако с учетом закрепления в законодательстве понятия «недействительная сделка», к которой относится в том числе сделка, нарушающая требования закона, такой подход представляется спорным.

Применительно к теме настоящего исследования следует отметить, что по своей сущности передача взятки направлена на извлечение имущественной выгоды от приобретения должностными лицами незаконным путем различного рода материальных благ, перечисленных в составе статьи 291 Уголовного кодекса Российской Федерации. Передавая взятку, лица фактически действуют с целью возникновения, изменения или прекращение гражданских прав и обязанностей, при этом такое поведение является осознанными, подчиненным умыслу на получение материальной выгоды. Иными словами, совершение данного коррупционного преступления соответствует признакам сделки.

Судебная практика высших судебных инстанций также исходит из возможности квалификации передачи взятки как гражданско-правовой сделки. Данный тезис последовательно излагается в актах Верховного Суда Российской Федерации в течение не одного десятилетия [7]. В текущем году Суд неоднократно затрагивал исследуемый вопрос. Так, в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня 2026 года № 36-КГПР26-2-К2 подчеркивается, что сделки, касающиеся, в частности, передачи имущества, «в случае их общественной опасности и обусловленного этим уголовно-правового запрета могут образовывать состав преступления» [5]. В качестве сделок рассматриваются противоправные деяния и в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 9 июня 2026 года № 88-КГПР26-2-К8 [6], и в Тематическом обзоре Верховного суда Российской Федерации № 8/2026, утвержденном Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 17 июня 2026 года № 11А/2026 [1]. Конституционный Суд Российской Федерации придерживается схожего мнения [3].

Таким образом, с учетом положений действующего законодательства, судебной практики и доктрины следует сделать вывод о возможности квалификации передачи взятки как сделки. Аргументы ученых, выступающих против данной точки зрения, по существу являются несостоятельными: разрешение дела в уголовно-процессуальном порядке не отменяет гражданско-правовой природы отношений по отчуждению материальных благ и, следовательно, не может расцениваться в качестве противоречивой квалификации одних и тех же деяний. Следует отметить, что уголовное и гражданское право пересекаются не только в рассматриваемом случае: в науке не оспаривается, что с совершением преступления вред причиняется отношениям, охраняемым законодательством как уголовным, в связи с чем лицу назначается наказание, так и гражданским, что позволяет потерпевшим от преступления обратиться с заявлением о возмещении имущественного или морального вреда. Здесь не идет речи о дезориентации общества в понимании фактической позиции государства, не должно быть ее и применительно к квалификации взятки как сделки.

В настоящем исследовании уже подчеркивалась незаконность совершения действий по передаче взятки. Следовательно, такие сделки следует квалифицировать как недействительные, поскольку они сопряжены с нарушением принятых в государстве нормативных правовых актов. Данное умозаключение порождает необходимость разрешения вопроса о последствиях признания передачи взятки недействительной сделкой. Для этого следует выявить правовое основание такой квалификации, о чем высказываются различные точки зрения. К.И. Скловский придерживается мнения о возможности применения в данном случае статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации [23], в то время как В.А. Гончарова указывает на необходимость использования в этом вопросе статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации [12, С. 91].

Н.Д. Титов подчеркивает, что с помощью анализа норм закона и условий сделки ее можно квалифицировать как ничтожную, нарушающую требования правовых актов и посягающую на публичные интересы либо интересы третьих лиц [26, С. 33]. Следовательно, для решения вопроса о виде недействительной сделки в виде передачи взятки следует обратиться к действующему законодательству.

Согласно статье 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, но если такая сделка посягает на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, то она ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. В соответствии со статьей 169 названного закона, сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 Гражданского кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Анализ приведенных нормативных положений позволяет понять, что в обеих статьях исследуемого нормативно-правового акта речь идет о несоответствии сделки закону, однако если статья 168 Гражданского кодекса фиксирует дефект сделки через призму нарушения конкретного законодательного запрета, то статья 169 квалифицирует сделку как антисоциальную, посягающую именно на основы правопорядка и нравственности, что влечет качественно иные последствия, в том числе взыскание всего полученного в доход государства. Как в литературе, так и в судебной практике подчеркивается, что нормы статьи 169 Гражданского кодекса являются специальными по отношению к статье 168 данного закона [4; 12, С. 91]. Следовательно, применительно к теме настоящего исследования необходимо установить, можно ли рассматривать передачу взятки как действие, посягающее на основы правопорядка и нравственности.

Наиболее обоснованной представляется точка зрения, согласно которой передачу взятки следует квалифицировать как недействительную сделку со ссылкой на статью 169 Гражданского кодекса. Согласно пункту 85 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», к названным сделкам относятся те, что нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои [2]. Дача взятки посягает на сами основы функционирования публичной власти, подрывая принципы равного доступа к государственным услугам, честной конкуренции и добросовестного осуществления полномочий. По своей сущности она представляет собой не просто нарушение конкретного законодательного запрета, предусмотренного статьей 291 Уголовного кодекса, а деяние, направленное на разрушение фундаментальных устоев государственного устройства, что выводит ее за рамки ординарного нарушения закона, охватываемого статьей 168 Гражданского кодекса.

Следует отметить, что судебная практика последних лет складывается по пути применения к даче взятки статьи 169 Гражданского кодекса [5], что усиливает отстаиваемую позицию. Однако в этой связи возникает проблема определения последствий признания сделок, опосредующих исследуемое коррупционное преступление, как совершенных с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, поскольку в статье 169 Гражданского кодекса указывается два их правовых исхода: реституция по общему правилу или принятие мер, установленных законом, в том числе обращение в доход государства всего полученного по такой сделке.

Судебная практика по данному вопросу складывается неоднозначно. Так, в 2024 году Верховный Суд Российской Федерации отметил, что нормы Уголовного кодекса о конфискации имущества не могут рассматриваться как предписания, позволяющие сделать исключение из общего правила о последствиях сделки, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности [4]. Суд также подчеркнул, что гражданское судопроизводство не может использоваться для исправления недостатков и упущений уголовного процесса, в рамках которого не было конфисковано имущество, являющееся предметом преступления [4].

В 2026 году Верховный Суд занял диаметрально противоположную позицию, признав возможность обращения судом имущества в доход Российской Федерации посредством рассмотрения антикоррупционного иска прокурора, если правовая судьба предмета преступления коррупционной направленности не определена судом в уголовно-процессуальном порядке [5]. Суд обратил внимание: «… любое имущество, полученное вследствие коррупционных правонарушений, не может являться легальным объектом гражданского оборота и подлежит безусловному обращению в доход государства. Иное применение закона фактически легализует коррупцию, освобождает виновных лиц от ответственности и поощряет противоправное поведение в силу его безнаказанности» [5].

Представляется необходимым осознание произошедших изменений на доктринальном уровне. Рост числа совершаемых коррупционных преступлений [11, С. 136-137] и увеличение бюджетных расходов создают объективные предпосылки для пересмотра Верховным Судом Российской Федерации подхода к последствиям совершения действий по передаче взятки, что делает такую смену позиции вполне ожидаемой. Однако такое изменение взглядов не решает проблему использования гражданского судопроизводства для выполнения задач, присущих уголовному процессу [12, С. 94]. Этот подход также противоречит принципу процессуальной экономии, в рамках которого более последовательным было бы рассмотрение обстоятельств, возникших в рамках конкретного уголовного дела, одним и тем же составом суда.

Обозначенная выше проблема возникла в связи с тем, что в действующем законодательстве отсутствуют механизмы, позволяющие конфисковать имущество после вынесения приговора [14], однако в некоторых случаях предметы взяток обнаруживаются правоохранительными органами уже после рассмотрения дела по существу. Это вынуждает обращаться представителей прокуратуры в порядке гражданского процесса с исками в порядке статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, что в условиях невозможности допущения обогащения лиц от преступной деятельности создает для судов неизебжность расширительного толкования положений законодательства о коррупционных преступлениях, чтобы их применение в гражданском процессе выглядело оправданным.

Несоответствие складывающихся отношений основам законности и разумности обуславливает необходимость внесения изменений в нормативно-правовое регулирование осуществления уголовно-правовой конфискации с последующим пересмотром подходов судом к рассмотрению вопроса о последствиях совершения сделок по передаче взятки. Следует, в частности, разграничить возможности изъятия имущества у лица посредством конфискации и в порядке статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, чтобы избежать дублирования и конкуренции норм. С учетом природы общественных отношений, возникающих при передаче взяток, приоритет должен быть отдан именно уголовно-правовым мерам по обращению в доход государства предметов исследуемого коррупционного преступления, а применение гражданского законодательства в исследуемой части должно осуществляться субсидиарно, только в случае невозможности применения норм уголовного права по каким-либо причинам. Следует также уточнить гражданско-правовые последствия совершения исследуемых сделок, поскольку общее правило о последствиях недействительности в виде возврата всего полученного сторонам не в полной мере отвечает характеру совершаемых ими противоправных действий. Актуальность реформирования законодательства о конфискации имущества в анализируемом контексте подчеркивается и в юридической литературе [12, С. 94; 16; 25].

Таким образом, рассмотрение дачи взятки через призму гражданского права вызывает дискуссии во многих отношениях, начиная от возможности ее квалификации как сделки, заканчивая решением вопроса о гражданско-правовых последствиях ее совершения. При этом складывается тенденция применения норм гражданского права для решения проблем, возникающих при рассмотрении уголовных дел в соответствующей сфере, что не в полной мере соответствует действующему правовому регулированию и существу возникающих общественных отношений. Представляется позитивным развитие научных положений в исследуемой области и изменение положений законодательства в части конфискации имущества, а также пересмотр практики рассмотрения антикоррупционных исков.