Институт административной преюдиции в механизме уголовного судопроизводства: проблемы и перспективы

Вопрос о правовых последствиях неоднократного совершения противоправных деяний занимает особое место в доктрине уголовного права [1, с. 21]. Долгое время в российском законодательстве отсутствовало легальное закрепление категории «уголовный проступок» [2, с. 529]. Ситуация изменилась в 2020 году, когда законопроект, направленный на введение данного понятия, был предложен Верховным Судом РФ [3]. Подразумевалось, что уголовными проступками будут считаться преступления небольшой тяжести, не предусматривающие санкции в виде лишения свободы. Поддержка такого предложения направлена на гуманизацию уголовного закона и снижение числа лиц, привлекаемых к строгой ответственности за малозначительные деяния [4, с. 26]. Однако документ не получил поддержки, и термин «уголовный проступок» так и не был инкорпорирован в правовую систему [5, с. 25-29].

В контексте повторности правонарушений ключевое значение приобретает институт административной преюдиции [6, с. 246-254].

Данный термин происходит от латинского praejudicialis и отсылает к значимости ранее принятых судебных актов. В современной интерпретации преюдициальность представляет собой обязанность судов, а также органов следствия и дознания принимать без дополнительной проверки факты, уже установленные вступившим в законную силу решением суда по другому делу.

Механизм правового регулирования рассматриваемого института нашел свое закрепление в статье 90 УПК РФ. Важной оговоркой является то, что преюдиция не может предрешать виновность лиц, которые не были участниками первоначального разбирательства. Административная преюдиция, являясь разновидностью этого института, играет важную роль в процессе правоприменения [7, с. 137]. Она существенно оптимизирует деятельность судей: при рассмотрении дела о повторном правонарушении суд опирается на ранее доказанные факты, что исключает необходимость повторного исследования доказательств. Ярким примером служит квалификация деяния по статье 158.1 УК РФ (мелкое хищение, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию). В такой ситуации привлечение лица к административной ответственности по ст. 7.27 КоАП РФ является обязательным условием для возбуждения уголовного дела. Всего на 2026 год в Уголовном кодексе РФ насчитывается около 30 составов, содержащих признаки административной преюдиции. Часть из них прямо указывает на это в диспозиции, другие – подразумевают данную связь.

Применение административной преюдиции осуществляется по определенным правилам, диктующим наступление указанных в законе последствий. Так, Пленум Верховного Суда РФ от 16.05.2017 № 17 (далее – Пленум) разъяснил, что административная преюдиция по статье 7.27 КоАП РФ наступит в случае, если на момент совершения нового мелкого хищения лицо уже привлекалось к ответственности по ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ [8].

В этой связи Пленум разъяснил, что суды обязаны проверять факт соблюдения условий, вытекающих из ст. 4.6 КоАП РФ, а именно:

вступило ли в законную силу на момент повторного хищения постановление о предыдущем административном наказании;

со дня окончания исполнения предыдущего наказания не прошел ли годичный срок;

не пересмотрено или не отменено предыдущее постановление.

Таким образом, наличие имеющегося административного наказания не обусловливает судебные выводы по уголовному делу. Вину лица в совершении преступления, предусмотренного ст. 158.1 УК РФ, суд должен определять по совокупности всех имеющихся доказательств. Достойно внимания то обстоятельство, что до 2019 года рассмотрение подобных категорий дел относилось к подсудности мировых судей, однако позднее они были переданы в ведение районных судов. Изменение подсудности обосновано более широкими компетенциями районных судов, рассматривающих дела как первой, так и апелляционной инстанции.

Ключевым условием применения преюдиции является наличие вступившего в законную силу судебного акта (постановления, приговора или решения), в котором зафиксированы все существенные обстоятельства: событие деяния, время и способ его совершения, мотивы и субъектный состав.

Заслуживает внимания краткое исследование проблем разграничения смежных составов правонарушений, содержащихся в КоАП РФ и УК РФ [9, с. 93-97].

Анализ законодательства показывает наличие множества смежных составов правонарушений, где грань между административным деликтом и уголовным преступлением весьма условна. В качестве примера можно привести самоуправство, предусмотренное ст. 19.1 КоАП РФ и ст. 330 УК РФ.

В первом случае речь идет о самовольном осуществлении своего права, оспариваемого другими лицами, если эти действия не причинили существенного вреда. Во втором – состав преступления образуется при наличии существенного вреда либо применения насилия или угрозы его применения. Сравнительный анализ санкций анализируемых правонарушений демонстрирует различия в степени ответственности. Административное наказание по ст. 19.1 КоАП РФ влечет для граждан предупреждение или штраф от 100 до 300 рублей.

Уголовная ответственность по ч. 1 ст. 330 УК РФ влечет штраф до 80 тысяч рублей, обязательные или исправительные работы. Квалифицированный состав (ч. 2 ст. 330 УК РФ) предполагает более суровые санкции вплоть до лишения свободы.

С точки зрения правовой конструкции представляется целесообразным дополнить УК РФ статьей 330.1 – «Самоуправство, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию или имеющим судимость». Такая постановка вопроса по своей сути будет свидетельствовать о рецидиве (неоднократности) совершенного правонарушения в рамках института административной преюдиции. Это позволило бы унифицировать подход к наказанию и установить четкую зависимость: повторное самоуправство после административного взыскания должно влечь уголовную ответственность с возможным наказанием в виде лишения свободы. Подобная мера могла бы стать действенным инструментом предупреждения повторности (рецидива) административных правонарушений.

Представляется следующее обоснование включения в Уголовный кодекс РФ статьи 330.1.

Во‑первых, совершение самоуправства неоднократно свидетельствует о стойкой антисоциальной направленности лица и его нежелании подчиняться установленному законом порядку разрешения споров даже после привлечения к ответственности, в том числе административной. Следовательно, при неоднократном совершении самоуправства, налицо повышенная общественная опасность личности виновного.

Во‑вторых, введение в уголовный кодекс РФ статьи 330.1 – будет свидетельствовать о неоднократности (рецидиве) самоуправства, что позволило бы более четко дифференцировать ответственность, создав трехуровневую систему:

часть 1 ст. 330 УК РФ – самоуправство с причинением существенного вреда;

часть 2 ст. 330 УК РФ – самоуправство с применением насилия (или угрозой его применения);

ст. 330.1 УК РФ – самоуправство, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию за самоуправство или имеющим судимость.

В‑третьих, при самоуправстве без причинения существенного вреда, устанавливается административная ответственность по ст. 19.1 КоАП РФ. При повторном аналогичном деянии, но с причинением существенного вреда, ответственность по ч. 1 ст. 330 УК РФ не учитывает факта предыдущего наказания. Введение в Уголовный кодекс РФ ст. 330.1, регулирующей самоуправство, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию или имеющим судимость позволило бы рассматривать систематичность таких действий на уголовно-правовом уровне.

В‑четвертых, введение ст. 330.1 УК РФ соответствует уголовно-правовому принципу справедливости [10, с. 56].

Так, при назначении наказания должна исключаться возможность повторного учета одних и тех же обстоятельств. Однако совершение правонарушения во второй раз – это новое обстоятельство, характеризующее личность. Если судимость за первое самоуправство не погашена, то повторное деяние образует рецидив. Но если лицо допустило повторно в течение года административно наказуемое самоуправство, его опасность для общества повышается, и это обстоятельство при наличии ст. 330.1 УК РФ, позволило бы правонарушителя привлечь к уголовной ответственности.

В‑пятых, введение ст. 330.1 УК РФ послужит унификации данной нормы с иными имеющими признаки административной преюдиции составами преступлений.

В‑шестых, закрепление в ст. 330.1 УК РФ возможности уголовной ответственности за повторное административное самоуправство будет иметь важное профилактическое значение. Так, потенциальный правонарушитель, зная, что первое деяние может повлечь наказание по ст. 19.1 КоАП РФ, а второе – по ст. 330.1 УК РФ, будет более мотивирован к соблюдению установленного порядка реализации своих прав, даже если субъективно полагает, что эти права у него имеются.

Таким образом, действующая редакция ст. 330 УК РФ не содержит признака административной преюдиции или рецидива, поэтому гипотетическое введение ст. 330.1 УК РФ позволило бы исчерпывающе учитывать степень общественной опасности личности правонарушителя, усилить профилактическое воздействие уголовного закона и устранить пробелы в дифференциации ответственности за неоднократное нарушение установленного порядка реализации прав.

Для понимания сущности исследуемой проблемы проведем сравнительно-правовой анализ элементов составов правонарушений по статье 19.1 КоАП РФ и статье 330 УК РФ. Родовым объектом посягательства в обоих случаях выступает установленный порядок управления и реализации прав. Непосредственным объектом административного проступка являются конкретные общественные отношения в сфере публичного управления. В уголовном праве объект самоуправства шире: помимо основного (порядок осуществления прав), имеется дополнительный – права и законные интересы граждан или организаций. В квалифицированном составе (при насилии) вспомогательным объектом служит здоровье и свобода личности.

Объективная сторона. Ключевое различие заключается в последствиях. Для привлечения к административной ответственности достаточно самого факта самовольных действий, если при этом не причинён существенный вред. В то же время для привлечения к уголовной ответственности основным признаком выступает наступление последствий в виде существенного вреда, который суд оценивает с учётом конкретных обстоятельств, либо наличие насилия.

Субъективная сторона. В обоих случаях вина проявляется через умысел. Правонарушитель осознает, что действует самовольно и желает эти противозаконные действия совершить. Различие заключается в отношении лица к последствиям. При административном проступке последствия не выступают обязательным элементом. При уголовном преступлении умысел должен охватывать и наступление существенного вреда.

Субъект правонарушения. Возраст привлечения к ответственности по обеим статьям наступает с 16 лет. Спецификой административного состава является возможность привлечения должностных лиц (штраф для них выше, чем для физических лиц – до 500 рублей).

Осуществленный сравнительно-правовой анализ составов статей 19.1 КоАП РФ и 330 УК РФ имеет определяющее значение для правоприменительной практики, так как позволяет провести четкую границу между административным правонарушением и преступлением. Оба деяния посягают на установленный порядок управления, однако их основное различие кроется в степени общественной опасности и наступивших последствиях. Следовательно, законодатель установил фактически идентичные составы правонарушений, но при этом разделил их по такому важному критерию, как причинение существенного вреда. Как указано в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ, при определении вреда «существенным», суд должен исходить из значимости нарушенного права и законного интереса для конкретного потерпевшего, размера причиненного ему имущественного вреда [11].

Например, если жилец многоквартирного дома самовольно заменил замок на двери подвала этого строения, с целью ограничения доступа для представителей управляющей компании, но при этом ничего ценного для себя не взял – его действия будут квалифицированы по ст. 19.1 КоАП РФ. Если же в результате его действий произошло затопление подвала, повлекшее повреждение имущества на крупную сумму, или были нарушены условия жизнеобеспечения дома, то есть имуществу дома причинен существенный вред, такие действия квалифицируются по ст. 330 УК РФ.

Если же жилец дома после привлечения его к административной ответственности по ст. 19.1 КоАП РФ вновь в течение года самовольно заменит замок на двери подвала этого строения, с целью ограничения доступа для представителей управляющей компании, то налицо повторность правонарушения в силу повышенной степени общественной опасности данного лица. Статья 330 УК РФ не предусматривает уголовной ответственности за неоднократное самоуправство. Поэтому, возникает необходимость введения в Уголовный кодекс РФ ст. 330.1.

Институт административной преюдиции, несмотря на относительно небольшое количество норм, в которых он прямо применяется, выполняет важную процессуальную функцию. Он позволяет оптимизировать судопроизводство, избегая дублирования при доказывании обстоятельств, уже установленных судом. Однако в научной среде продолжаются дискуссии о природе данного института и границах его использования. Отсутствие единообразного подхода к определению преюдиции порождает сложности в правоприменительной практике [12, с. 62-68].

Представляется, что дальнейшее развитие этого института должно идти по пути расширения перечня составов с административной преюдицией и совершенствования законодательной техники.

Подобный подход не только помогает разгрузить судебную систему, но и позволяет выстроить более адаптивный и действенный механизм профилактики правонарушений. Главная идея в том, что административная ответственность здесь работает как предупредительный механизм: она применяется до того, как деяние перейдет в разряд уголовных преступлений.