Личные неимущественные права, связанные с идентификацией физического лица: понятие и содержание

Обеспечение и защита конституционных прав человека – приоритетная задача любого правового государства, к числу которых относится Российская Федерация. Задача эта, отнюдь, непростая и требующая значительного внимания как регулятора, так и правоприменителя. Несмотря на провозглашение прав и свобод человека и гражданина высшей ценностью государства (статья 2 Конституции РФ) [1], некоторые аспекты реализации данного принципа зачастую сталкивают правоприменителя с определенными проблемами. В первую очередь, речь идет о личных неимущественных правах, связанных с идентификацией человека – имя, тайна частной жизни, изображение, голос и других биометрических данных. Развитие информационных технологий неизбежно приводит к использованию нематериальных благ в информационном пространстве, при этом порой это происходит вопреки воле гражданина и установленным законодателем запретам.

Принцип неотчуждаемости нематериальных благ был установлен еще представителями советской науки [11, c. 95]. Однако за последние 20 лет отношение общества к нематериальным благам существенно изменилось: это касается как частной сферы интересов граждан, так и публичной сферы интересов государства. Самая главная проблема последних лет кроется в коммерциализации нематериальных благ, о которой активно говорит Т.С. Яценко [12]. Стоит согласиться с тем, что в настоящее время человек может стать источником экономического капитала, а его нематериальные блага постепенно превращаются в товар [13]. Наиболее ярко данная проблема раскрывается через категорию «персональные данные», которая нашла отражение в Федеральном законе от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных» (далее – Закон о персональных данных) [3]. Категории персональных данных уделяется сегодня особое внимание. Не случайно в июле 2026 года продолжилось подписание Президентом РФ В.В. Путиным законов, направленных на усиление защиты персональных данных [10]. В юридической литературе даже сложилось научное мнение о самостоятельности правового института персональных данных как одной из групп информационных правоотношений [7, c. 8]. Однако такое представление базируется исключительно на отраслевых началах публичного права и не учитывает особенности частноправового режима нематериальных благ.

Автор обращается к частноправовой категории нематериальных благ в связи с тем, что отношения по использованию и обработке персональных данных онтологически возникают в частноправовой плоскости. Согласно Конституции РФ, каждый гражданин имеет право на честь, доброе имя, тайну частной жизни и т.д. Все указанные права принадлежат гражданину как физическому лицу, имеющему свои собственные (частные) интересы. Обращаясь в медицинскую организацию за оказанием услуг, гражданин передает свои персональные данные как физическое лицо. В случае, если организация незаконно использует эти данные, гражданин будет претерпевать негативные последствия как частное лицо. Именно поэтому автор убежден в том, что оборот персональных данных изначально образуется в плоскости частных отношений, что должно найти свое должное отражение в правовом регулировании. По своей правовой природе такие объекты являются нематериальными благами, однако их гражданско-правовое регулирование носит достаточно фрагментарный характер.

Действующее гражданское законодательство не изобилует нормами об охране нематериальных благ, не говоря уже о возникающих регулятивных нормах. Глава 8 части I Гражданского кодекса РФ [2] закрепляет общие положения, которые базируются на классических представлениях неотчуждаемости нематериальных благ и неимущественном характере возникающих отношений. Как отмечается в литературе, «Особенностями нематериальных благ как объектов гражданского права являются, во‑первых, отсутствие экономического содержания, а во‑вторых, неотчуждаемость таких благ от носителя» [9, c. 41]. Однако современные реалии уже давно вышли за рамки подобных привычных представлений. Ярким примером тому служит деятельность блогеров с большим количеством подписчиков. В данном случае сам блогер (его изображение, голос, манеры, личностные черты) уже выступают определенным экономическим активом, который на рынке имеет высокую ценность в силу узнаваемости и востребованности. Вместе с тем стоит согласиться с Т.С. Яценко, что правовая природа таких объектов исключает возможность их выступления в качестве предмета гражданско-правовой сделки [12, c. 180]. Здесь же стоит поддержать превалирующую в науке позицию о том, что в обороте могут выступать субъективные права на нематериальные блага, хотя в науке подчеркивается особая роль личных неимущественных прав в силу того, что нематериальные блага «неотчуждаемы от гражданина и не могут использоваться другими лицами» [5, c. 339].

Безусловно, с развитием цифровых и информационных технологий особый характер нематериальных благ не утратил своей сущности, но приобрел новые черты – черты явно экономического характера. В первую очередь, это касается нематериальных благ, содержание которых позволяет идентифицировать физическое лицо. По большому счету, речь идет именно о тех нематериальных благах, которые законодатель относит к числу персональных данных по смыслу п. 1 ст. 3 Закона о персональных данных. Однако такое определение находит пересечение с иным объектом гражданского права – с информацией, поскольку законодатель определяет персональные данные именно через категорию информации. Автор не углубляется в дискуссию о возможности признания или непризнания информации в качестве объекта гражданских прав, ограничиваясь обозначением позиции о том, что информации присущи ценностные свойства, способные придавать ей особый правовой режим [8, c. 85-89]. При этом правовой режим информации не может совпадать с правовым режимом нематериальных благ.

Нематериальные блага, связанные с идентификацией физического лица, несут информационную нагрузку для общества, поскольку содержат сведения о конкретном участнике гражданского оборота. Имя гражданина, согласно ст. 19 ГК РФ, состоит из фамилии, имени и отчества (если это предусмотрено законом или национальным обычаем) и направлено на индивидуализацию человека как участника правовых отношений. Похожая ситуация складывается с биометрическими данными и тайной частной жизни, хотя не всегда их сущность связана с индивидуализацией человека. Вместе с тем их ценность заключается именно в том, что с помощью них возможна индивидуализация человека. В этой связи совершенно уместным выглядит выражение, что персональные данные выступают сегодня важным коммерческим активом. Дело в том, что одна группа сведений позволяет индивидуализировать человека, установить с ним контакт и привлечь его к потреблению товаров, работ и услуг. Другая группа сведений фактически сама по себе является активом, поскольку использование, например, изображения или голоса гражданина, может приносить доход. Наиболее ярким примером выступает технология дипфейк, которая позволяет создавать видео с изображением и голосом конкретного гражданина и привлекать тем самым целевую аудиторию. Справедливо подчеркивается в литературе, что при создании и использовании контента могут быть допущены нарушения [4, c. 22-30]. Очевидно также, что законодатель должен предусматривать порядок и границы использования нематериальных благ в коммерческих целях.

В первую очередь речь идет о том, что в науке сложилась распространенная точка зрения по поводу субъективных гражданских прав, возникающих в отношении нематериальных благ, которые носят личный неимущественный характер. Такой подход в очередной раз подтверждает устоявшиеся консервативные представления о нематериальных благах как неотчуждаемых объектах. Вместе с тем обозначенные выше факторы в полной мере обусловливают необходимость смены парадигмы научного мышления. Обладают ли сегодня нематериальные блага экономическим содержанием – очевидно да. В этой связи именовать возникающие субъективные гражданские права личными неимущественными представляется не совсем верным и целесообразным. Представляется, что возникающие права уже давно приобретают общие черты с теми, которые возникают в связи с созданием и использованием результатов интеллектуальной деятельности, то есть приобретают комплексный (составной) характер. Интеллектуальные права по своей структуре являются сложными, включают как имущественные (исключительные), так и личные неимущественные права. Автор убежден в том, что сегодня возможность использования нематериальных благ, связанных с идентификацией физического лица, полностью совпадает с экономическим смыслом имущественных отношений. В этом смысле уместны размышления А.Г. Карапетова о том, что правовые нормы с точки зрения экономики выступают некими стимулами к конкретным поведенческим реакциям [6, c. 63]. Иными словами, правовые нормы с экономической позиции должны приводить к вполне конкретным экономическим эффектам и стимулировать субъектов к определенному поведению. С этих позиций можно уверено сказать, что действующие правовые нормы в сфере правового регулирования нематериальных благ являются малоэффективными, поскольку не учитывают современные социально-экономические реалии.

Учитывая вышеизложенное, следует заключить, что понимание личных неимущественных прав, связанных с идентификацией физического лица, требует нового цивилистического осмысления. Личные неимущественные прав, связанные с идентификацией физического лица, следует понимать как субъективные гражданские права, возникающие не только в связи с обладанием нематериальными благами, с помощью которых возможна индивидуализация физического лица, и их правовой охраной, но и в связи с различными способами их использования.

Отсутствие экономического содержания возникающих прав не соответствует реально складывающимся общественным отношениям, поскольку гражданскому обороту известно достаточное число случаев коммерциализации нематериальных благ, связанных с идентификацией физического лица. Закрепленные в Законе о персональных данных общие положения направлены на регулирование общественных отношений в публичной сфере, в то время как изначально такие отношения складываются между частными субъектами. Предлагается наполнить содержание таких прав как имущественным, так и неимущественным содержанием, по аналогии с интеллектуальными правами.