Уголовно-правовые и криминологические аспекты противодействия идеологии терроризма и экстремизма в Российской Федерации

Идеология терроризма и экстремизма в современных условиях выступает одной из наиболее опасных форм социальной девиации, подрывающей основы конституционного строя, общественной безопасности и межнационального согласия. Тем более, что в условиях цифровизации информационного пространства радикальные идеи приобретают трансграничный характер и распространяются с использованием сети Интернет, что существенно осложняет деятельность правоохранительных органов [1; 5].

Правовую основу противодействия терроризму и экстремизму в Российской Федерации образуют Конституция Российской Федерации, Уголовный кодекс Российской Федерации, а также Федеральные законы № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» и № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» [1–4], которые закрепляют системный характер государственной политики в сфере обеспечения национальной безопасности.

Центральное место в уголовно-правовом механизме противодействия терроризму занимает ответственность за преступления террористической направленности, предусмотренные главой 24 Уголовного кодекса Российской Федерации (Далее УК РФ), нормы которой охватывают как непосредственно насильственные посягательства, так и деяния, формирующие идеологическую и организационную основу террористической деятельности. Особое значение в этом контексте имеет статья 205.2 УК РФ, устанавливающая уголовную ответственность за публичные призывы к осуществлению террористической деятельности и публичное оправдание терроризма. Указанная норма ориентирована на пресечение распространения идеологии насилия на ранних стадиях, ещё до совершения конкретных террористических актов, что придаёт ей выраженный превентивный характер [2; 7]. В правоприменительной практике под публичными призывами понимаются высказывания, адресованные неопределённому кругу лиц, в том числе размещённые в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, социальных сетях и иных цифровых платформах. Публичное оправдание терроризма, в свою очередь, выражается в формировании положительной оценки террористической деятельности, одобрении используемых методов либо представлении террористических актов как социально допустимых или оправданных. Тем самым статья 205.2 УК РФ выполняет важную охранительную функцию, направленную на защиту общественной безопасности и предотвращение вовлечения новых лиц, прежде всего молодёжи, в террористическую деятельность, что подтверждается материалами судебной практики и разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации (Далее ВС РФ) [2; 7]..

Согласно данным Судебного департамента при ВС РФ, в 2024–2025 гг. отмечался устойчивый рост количества уголовных дел, возбужденных по статье 205.2 УК РФ, что, несомненно, свидетельствует об актуализации угроз, связанных с распространением террористической идеологии в современном обществе. При этом, необходимо отметить, что существенная часть выявленных преступлений была связана с размещением запрещённых материалов, публичных призывов и оправдательных высказываний в социальных сетях, мессенджерах и на иных интернет-платформах, что в свою очередь подтверждает доминирующую роль цифровой среды в трансляции радикальных идей [9]. Анализ судебных решений показывает, что суды при квалификации данных деяний уделяют первостепенное внимание признаку публичности, а также установлению умысла лица на доведение соответствующей информации до неопределённого круга лиц. При этом использование информационно-телекоммуникационных сетей нередко рассматривается судами как фактор, существенно повышающий общественную опасность содеянного, поскольку подобные действия обладают высокой скоростью распространения и потенциально неограниченным охватом аудитории. Указанные тенденции обуславливают необходимость дальнейшего совершенствования уголовно-правовых и криминологических мер противодействия идеологии терроризма, с акцентом на профилактику интернет-радикализации и повышение эффективности выявления противоправного контента на ранних этапах.

Экстремистская деятельность со своей стороны охватывает широкий круг противоправных деяний, направленных на подрыв основ конституционного строя, общественной безопасности и межнационального согласия, включая возбуждение социальной, национальной или религиозной ненависти и вражды, а также создание, руководство и участие в экстремистских сообществах.

Уголовная ответственность за данные деяния предусмотрена, в частности, статьями 280 и 282.1 УК РФ, которые ориентированы на пресечение как идеологической, так и организационной составляющих экстремизма [2; 4; 8]. В правоприменительной практике особую сложность представляет установление границы между допустимым выражением мнений и противоправной экстремистской деятельностью, что обусловливает необходимость тщательного анализа содержания высказываний, их контекста, формы распространения и направленности на неопределённый круг лиц. Разъяснения высших судебных инстанций подчёркивают, что уголовная ответственность возможна лишь при наличии умысла на возбуждение ненависти либо вовлечение в экстремистскую деятельность, что способствует обеспечению баланса между защитой общественной безопасности и реализацией конституционных прав граждан [2; 8].

Криминологический анализ преступлений экстремистской направленности свидетельствует о том, что значительная их часть совершается лицами молодёжной возрастной группы, преимущественно в возрасте до 30 лет, что обусловлено особенностями социального поведения данной категории, уровнем правовой социализации и высокой вовлечённостью в цифровую коммуникационную среду. По данным правоохранительных органов и результатов научных исследований, более 60% выявленных экстремистских преступлений совершаются с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, при этом ключевым каналом распространения радикальной идеологии остаются социальные сети, мессенджеры и закрытые онлайн-сообщества [9; 14]. То есть, мы видим, что цифровая среда способствует формированию устойчивых радикальных установок за счёт алгоритмической персонализации контента, эффекта «информационных пузырей» и снижения социального контроля, что существенно осложняет профилактическую деятельность. Указанные обстоятельства подтверждают необходимость усиления криминологического мониторинга интернет-пространства и разработки адресных профилактических программ, ориентированных на молодёжную аудиторию и направленных на формирование устойчивых антиэкстремистских ценностей..

В соответствии со статьёй 63 УК РФ совершение преступления по мотивам идеологической, политической, национальной или религиозной ненависти либо вражды признаётся обстоятельством, отягчающим наказание, что подчёркивает повышенную общественную опасность деяний, мотивированных идеологией насилия. Установление данного мотива в рамках уголовного судопроизводства представляет собой сложную доказательственную задачу и требует всестороннего анализа совокупности объективных и субъективных признаков деяния. При этом, отметим, что в правоприменительной практике для доказывания идеологического мотива широко используются результаты судебных лингвистических и психолого-лингвистических экспертиз, анализ цифровых следов (переписки, публикаций, истории просмотров и подписок), а также показания свидетелей, характеризующие взгляды и поведение обвиняемого [2; 7; 8]. Судебные органы исходят из того, что сам по себе факт высказывания радикальных идей не всегда свидетельствует о наличии отягчающего мотива, однако их систематичность, контекст и связь с конкретными противоправными действиями могут служить достаточным основанием для соответствующей правовой оценки.

Комплексный план противодействия идеологии терроризма в Российской Федерации на 2024–2028 годы закрепляет необходимость интеграции уголовно-правовых мер с профилактическими, образовательными и информационными программами, ориентированными прежде всего на молодёжную аудиторию как группу повышенного риска радикализации [5; 15]. При этом, необходимо отметить, что указанный документ исходит из признания ограниченности исключительно репрессивных механизмов и подчёркивает значение превентивной деятельности, направленной на формирование правовой культуры, критического мышления и устойчивых антиэкстремистских установок. В рамках реализации Комплексного плана особое внимание уделяется взаимодействию правоохранительных органов с образовательными организациями, институтами гражданского общества и средствами массовой информации, а также разработке адресных профилактических программ с учётом региональных и социально-демографических особенностей, поскольку такой подход позволяет рассматривать противодействие идеологии терроризма не только как задачу уголовного преследования, но и как элемент комплексной государственной политики в сфере обеспечения национальной безопасности.

Таким образом, в заключение, мы можем сказать, что уголовно-правовые и криминологические механизмы противодействия идеологии терроризма и экстремизма представляют собой комплексную систему, направленную на защиту общественной безопасности и национальных интересов, их дальнейшее развитие должно быть связано с совершенствованием законодательства, расширением криминологического мониторинга и усилением профилактической направленности государственной политики [6; 13].