В настоящей статье отмечается, что при всей кажущейся простоте законодательной регламентации привлечение к уголовной ответственности за «вооруженное» хулиганство по-прежнему вызывает вопросы в правоприменительной практике. Авторы указывают, что в ходе ее анализа была выявлена правоприменительная неопределенность в отношении необходимости установления при знаков основного состава при квалификации хулиганства с применением оружием или предметов, используемых в качестве оружия. Судебная практика в этом вопросе не характеризуется однородно стью подхода. Прямая рекомендация со стороны высшей судебной инстанции о необходимости уста новления признака основного состава в виде применения насилия к гражданам или угрозы его приме нения отсутствует. В статье отмечается, что подобная широкая трактовка возможна лишь в случае «возвращения» «применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия» в ч.1 ст.213 УК РФ. Однако авторы полагают, что законодатель, поместив данное обстоятельство в ч.2 ст.213 УК РФ, преследовал цель усиления уголовной ответственности, отмечая при этом необходимость конкрети зации позиции Пленума Верховного Суда РФ по анализируемому вопросу

This article notes that, despite the apparent simplicity of the legislative framework, criminal liability for “armed” hooliganism continues to raise questions in lawenforcement practice. The authors point outthat their analysis revealed uncertainty in lawenforcement regarding the need to establish the primary elements of the offense when qualifying hooliganism with the use of weapons or objects used asweapons. Judicial practice on this issue is notcharacterized by a uniform approach. There is nodirect recommendation from the highest judicial authority regarding the need to establish the primary element of violence against citizens or the threat of its use. The article notes that such a broad interpretation is only possible if the “use of weapons or objects used asweapons” is reinstated in Part 1 of Article 213 of the Criminal Code of the Russian Federation. However, the authors believe that the legislator, by placing this circumstance in Part 2 of Article 213 of the Criminal Code of the Russian Federation, pursued the goal of strengthening criminal liability, while noting the need to clarify the position of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation on the issue under analysis