Статья посвящена исследованию актуальных материально-правовых и криминологических проблем, возникающих при квалификации и разграничении преступлений, связанных с незаконным оборотом порнографических материалов (статьи 242, 242.1, 242.2 УК РФ). Целью исследования является выработка унифицированного понятийного аппарата и четких критериев разграничения смежных составов для оптимизации правоприменительной практики в условиях цифровизации общества. На основе комплексного анализа доктрины уголовного права, стратегий национальной безопасности, а также актуальных статистических данных Судебного департамента при Верховном Суде РФ и Генеральной прокуратуры РФ, автором доказано, что латентный оборот деструктивного контента выступает катализатором реального сексуального насилия и несет прямую угрозу общественной нравственности. Основным результатом работы является формирование авторской системы монолитных взаимосвязанных дефиниций. В научный оборот вводятся новые определения порнографических материалов и предметов, построенные на основе критериев натуралистичности и цели деструктивного воздействия. Сбалансированно разработано легальное определение эротических материалов и предметов, ключевыми признаками которых выступают наличие самостоятельной культурной ценности, прямая предназначенность исключительно для совершеннолетних лиц, а также полное очищение от признаков порнографии. Впервые предложена дифференциация способов изготовления через призму концепции материального и нематериального (цифрового) производства, что закрывает правовой вакуум в сфере использования искусственного интеллекта и дипфейк-технологий. Автором регламентирован момент окончания преступления в интернет-пространстве через фиксацию факта первого просмотра, разграничены технические действия пользователей (лайки и репосты), а также сформулирована презумпция интимного секстинга для защиты тайны личной жизни совершеннолетних граждан. В сфере разграничения со смежными нормами (ст. 242.1 УК РФ и ст. 6.21 КоАП РФ) обоснован безусловный приоритет визуального образа несовершеннолетнего над биологическим возрастом модели, а также поглощение административной ответственности уголовной при переходе деструктивного воздействия в форму натуралистической визуализации.

The article is devoted to the study of current substantive legal and criminological problems arising in the qualification and differentiation of crimes related to the illicit trafficking of pornographic materials (Articles 242, 242.1, 242.2 of the Criminal Code of the Russian Federation). The purpose of the study is to develop a unified conceptual framework and clear criteria for distinguishing related offenses to optimize law enforcement practice in the context of the digitalization of society. Based on a comprehensive analysis of the criminal law doctrine, national security strategies, as well as current statistical data from the Judicial Department at the Supreme Court of the Russian Federation and the Prosecutor General's Office of the Russian Federation, the author proves that the latent trafficking of destructive content acts as a catalyst for actual sexual violence and poses a direct threat to public morality. The main result of the work is the formation of the author's system of monolithic interconnected definitions. The paper introduces new scientific definitions of pornographic materials and objects, built on the criteria of naturalism and the purpose of destructive impact. A balanced legal definition of erotic materials and objects is developed, the key features of which are the presence of independent cultural value, direct designation exclusively for adults, as well as complete clearance from signs of pornography. For the first time, a differentiation of manufacturing methods is proposed through the prism of the concept of material and non‑material (digital) production, which fills the legal vacuum in the field of using artificial intelligence and deepfake technologies. The author regulates the moment of completion of a crime in the Internet space by fixing the fact of the first viewing, differentiates the technical actions of users (likes and reposts), and formulates the presumption of intimate sexting to protect the privacy of adult citizens. In the area of differentiation from related offenses (Article 242.1 of the Criminal Code of the Russian Federation and Article 6.21 of the Code of Administrative Offenses of the Russian Federation), the unconditional priority of the visual image of a minor over the biological age of the model is justified, as well as the absorption of administrative liability by criminal liability when the destructive impact transitions into the form of naturalistic visualization.