В статье исследуется уголовно-правовая роль генеративного искусственного интеллекта в механизме преступного деяния. Обосновывается, что ИИ в действующей модели уголовного права не является субъектом преступления, а в большинстве случаев выступает технологически сложным средством реализации человеческого умысла. Рассматриваются ситуации частичной автономности генерации, проблемы установления умысла, причинной связи и соучастия разработчиков и операторов цифровых систем. Предлагается авторский критерий функционального контроля, включающий цель использования, параметры работы системы, возможность принятия или отклонения результата и его фактическое применение. Формулируются предложения для судебного толкования преступлений, совершенных с использованием генеративного ИИ.

The article examines the criminal‑law role of generative artificial intelligence in the mechanism of crime. It argues that under the current criminal‑law model AI cannot be an offender and normally functions as a technologically complex instrument for implementing human intent. Situations involving partly autonomous generation, intent, causation and possible complicity of developers and operators are analyzed. The author proposes a functional-control test based on the purpose of use, system parameters, the ability to accept or reject the output and the actual use of that output. Proposals are formulated for judicial interpretation of crimes committed with generative AI.