Введение. Использование цифровой валюты в схемах привлечения средств ставит перед правоприменителем сложную задачу: необходимо разграничить финансовую пирамиду, мошенничество, манипулятивную торговлю и обычный инвестиционный риск. Сама технологическая форма актива ответа не дает — она не раскрывает ни экономического источника выплат, ни направленности умысла организаторов. Методы. В ходе исследования нами применены формально-юридический, системный, функциональный и экономико-правовой методы. Нормативный материал изучен по состоянию на 18 сентября 2026 г.; для аналитической апробации использованы российский уголовно-правовой материал, позиция Конституционного Суда Российской Федерации, материалы уголовного преследования Forsage и результаты эмпирических исследований криптовалютных злоупотреблений. Результаты. Нами предложен трехэтапный функциональный тест, предусматривающий последовательную проверку экономической модели движения стоимости, коммуникационной модели привлечения участников и доказательственного контура, связывающего цифровые адреса с конкретными лицами. Установлено, что применение статьи 172.2 УК РФ требует доказать выплаты прежним участникам за счет последующих при отсутствии сопоставимой законной деятельности. Rug pull, напротив, предполагает самостоятельную проверку признаков мошенничества, тогда как pump‑and-dump не может автоматически квалифицироваться как финансовая пирамида. Обоснована необходимость раздельной оценки on‑chain и off‑chain данных, а также уточнения антиманипуляционного регулирования применительно к цифровым валютам.

Introduction. The use of digital currency in fundraising schemes creates a difficult classification problem: financial pyramids, fraud, manipulative trading, and ordinary investment risk must be distinguished without treating the technological form of the asset as determinative. Technology alone reveals neither the economic source of returns nor the organisers’ intent. Methods. We employ formal legal, systemic, functional, and law‑and-economics methods. Russian legislation was analysed as in force on 18 September 2026. The analytical pilot application draws on a Russian criminal‑law case, a Constitutional Court position, Forsage prosecution materials, and empirical studies of cryptocurrency abuse. Results. We propose a three-stage functional test that sequentially examines the economic model of value flows, the communication model used to attract participants, and the evidentiary framework linking digital addresses to specific persons. Our analysis shows that Article 172.2 of the Russian Criminal Code requires proof that benefits to earlier participants are funded by later participants in the absence of comparable lawful activity. A rug pull requires a separate fraud analysis, whereas a pump‑and-dump scheme should not automatically be treated as a financial pyramid. We also substantiate the need to distinguish on‑chain from off‑chain evidence and to clarify market-manipulation rules as applied to digital currencies.