Статья посвящена доктринальному и законодательному анализу института вещественных доказательств в уголовном судопроизводстве. Автор исследует эволюцию понятия вещественных доказательств — от классических материальных носителей до цифровых данных. Особое внимание уделено проблеме электронных (цифровых) вещественных доказательств, правовой статус которых до сих пор не получил системного закрепления в российском праве. Автор затрагивает вопросы процессуальной фиксации цифровых данных, их аутентичности, целостности и криптографического хеширования, обращаясь к отечественному и международному опыту. Автор приходит к выводу о наличии теоретических разногласий и отсутствии единообразия в правоприменительной практике при работе с электронными (цифровыми) доказательствами. Анализируя тенденции развития понятия «электронного доказательства», автор отмечает отсутствие четкого представления и единого мнения о сущности доказательств в электронной форме на данном этапе развития уголовно-процессуального законодательства в России, что приводит к теоретическим разногласиям и отсутствию единообразия в правоприменительной практике при обращении с ними.

The article is devoted to a doctrinal and legislative analysis of the institution of physical evidence in criminal proceedings. The author examines the evolution of the concept of physical evidence — from classical material carriers to digital data. Special attention is paid to the problem of electronic (digital) physical evidence, the legal status of which has not yet been systematically established in Russian law. The author addresses issues related to the procedural recording of digital data, their authenticity, integrity, and cryptographic hashing, drawing on domestic and international experience. The author concludes that there are theoretical disagreements and a lack of uniformity in law enforcement practice when dealing with electronic (digital) evidence. Analyzing the trends in the development of the concept of «electronic evidence». The author notes the absence of a clear understanding and a unified view on the essence of evidence in electronic form at this stage of the development of criminal procedure legislation in Russia, which leads to theoretical disagreements and a lack of uniformity in law enforcement practice when dealing with such evidence.