Развитие распределённых реестров и автоматизация исполнения обязательств обусловили рост практического интереса к смарт-контрактам как технологическому способу фиксации и (или) исполнения гражданско-правовых договорённостей. При этом в правовой плоскости смарт-контракт не сводится к программному коду: юридическое значение имеет соглашение сторон, а код выступает механизмом его автоматизированной реализации. В сфере здравоохранения смарт-контракты потенциально применимы для управления согласиями пациента, разграничения доступа к медицинской документации, автоматизации страховых расчётов и контроля цепочек поставок лекарственных средств. Одновременно медицинская специфика обостряет риски: обработка специальных категорий персональных данных, необходимость идентификации участников, ответственность за ошибки кода и «жёсткость» автоматического исполнения. В статье анализируются понятие и правовая природа смарт-контрактов, их место в российском праве, зарубежные подходы (США, ЕС, Великобритания), а также предлагаются модели правового и договорного оформления для медицинских отношений с учётом потребности в судебной защите и управляемости рисков.

The development of distributed registries and the automation of the fulfillment of obligations led to an increase in practical interest in smart contracts as a technological way of fixing and (or) executing civil law agreements. At the same time, in the legal plane, the smart contract is not reduced to a program code: the agreement of the parties has legal significance, and the code acts as a mechanism for its automated implementation. In healthcare, smart contracts are potentially applicable to managing patient consent, differentiating access to medical records, automating insurance settlements, and controlling drug supply chains. At the same time, medical specifics exacerbate the risks: the processing of special categories of personal data, the need to identify participants, responsibility for code errors and the "rigidity" of automatic execution. The article analyzes the concept and legal nature of smart contracts, their place in Russian law, foreign approaches (USA, EU, UK), and also proposes models of legal and contractual registration for medical relations, taking into account the need for judicial protection and risk manageability.