Об отдельных аспектах трансформации института доказывания по делам о защите прав участников СВО в гражданском и административном судопроизводстве

Подзаконное нормативное регулирование порядка подтверждения юридически значимых фактов, необходимых для предоставления мер социальной поддержки участникам специальной военной операции (далее – СВО), характеризуется высокой степенью формализации. Так, действующий административный порядок, установленный Постановлением Правительства РФ от 09.10.2024 № 1354 [8], а также ведомственными инструкциями Министерства обороны РФ [9], реализуется на основании исчерпывающего перечня документов, включающего выписки из приказов командиров воинских частей о зачислении в списки личного состава, записи в журналах учета боевых действий и справки военно-врачебных комиссий установленной формы. При этом анализ судебной практики по спорам о присвоении участникам СВО статуса ветерана боевых действий и назначении социальных выплат показывает, что суды формализуют требования ведомственных актов, перенося их в предмет доказывания. В результате, например, отсутствие в материалах дела штабной или медицинской документации расценивается судами как самостоятельное и достаточное основание для отказа в удовлетворении иска, даже при наличии косвенных доказательств участия в боевых действиях. Вместе с тем подобный подход игнорирует объективные трудности: в условиях боевой обстановки оформление первичной медицинской документации о полученных ранениях, контузиях и др. зачастую физически невозможно [4].

Так, кассационное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 07.12.2023 № 223-КАД23-5-К10 [10] отражает проблему противоречия между формальным ведомственным учетом и реальным обеспечением права военнослужащего на единовременную выплату, предусмотренную Указом Президента РФ от 5 марта 2022 г. № 98 [11]. В ходе участия в СВО истец получил телесное повреждение — закрытую травму ноги. Повреждение возникло при спрыгивании с трансмиссии танка в момент обстрела. Приказом командира части был установлен факт получения травмы истцом в период прохождения службы в ходе СВО при исполнении обязанностей военной службы. На основании данного приказа истцу выдана справка о травме для оформления страховой выплаты. Однако командованием в ноябре 2022 г. было отказано в оформлении документов на выплату со ссылкой на отсутствие фиксации травмы в списках санитарных потерь.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска. В дальнейшем апелляционная и кассационная инстанции оставили данное решение без изменения. Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся акты и удовлетворила иск, признав отказ незаконным, обязав командира повторно рассмотреть вопрос о выплате, отметив, что нижестоящие суды нарушили нормы материального права: травма находится в причинно-следственной связи с обстрелом в зоне СВО; справка о ранении, выданная в установленном порядке, подтверждает право на выплату; отсутствие записи в списках санитарных потерь не является законным основанием для отказа [12].

Релевантным примером являются материалы решения Рязанского гарнизонного военного суда от 12 июля 2023 г. по делу № 2А-57/2023 [13]. Истец принимал участие в СВО и при выполнении обязанностей рядом с ним взорвался снаряд противника, он получил контузию. От эвакуации истец отказался ради выполнения боевой задачи; первичные медицинские документы не оформлялись. В указанной связи истец неоднократно освидетельствовался военно-врачебной комиссией и признавался временно не годным (категория «Г»). Было проведено служебное разбирательство, подтвердившее нахождение истца в зоне СВО и получение травмы; рекомендовано выдать справку о травме. Однако командир отказал, ссылаясь на отсутствие первичных документов и записи в журнале боевых действий. Суд удовлетворил административный иск: признал действия командира незаконными, обязал выдать справку о травме [14].

Таким образом, сложившаяся судебная практика свидетельствует о риске умаления прав участников СВО. Несмотря на формирование положительной тенденции к отмене формальных судебных актов вышестоящими судами, ситуацию, при которой защитники Отечества вынуждены проходить все судебные инстанции для реализации права на социальную поддержку, нельзя признать правильной.

Отдельного внимания заслуживают дела особого производства, связанные с установлением фактов гибели участников СВО. В условиях интенсивных боевых действий стандартная процедура выдачи медицинского свидетельства о смерти зачастую невозможна, так как тело погибшего не может быть немедленно эвакуировано или идентифицировано.

В качестве иллюстрации можно привести решение Буйнакского районного суда по заявлению об установлении факта смерти ефрейтора Р. Рассматривая дело, суд признал достаточными доказательствами совокупность сведений об объективной боевой обстановке, показания сослуживцев и официальные документы командования о ходе боестолкновения, даже при физическом отсутствии тела погибшего.

Преодоление проанализированных проблем требует пересмотра подходов, выработанных в судебной практике, и обращения к фундаментальным положениям науки процессуального права, касающимся сущности и распределения бремени судебного доказывания.

Классическая доктрина отечественного процессуального права, сформированная в трудах Е. В. Васьковского, А. Х. Гольмстена, а в советский и современный периоды развитая М. К. Треушниковым, К. И. Комиссаровым и Д. М. Чечотом, базируется на римском принципе ei incumbit probatio qui dicit, non qui negat – бремя доказывания лежит на том, кто утверждает, а не на том, кто отрицает [2, 3, 5, 6]. Данный подход закреплен в ч. 1 ст. 56 ГПК РФ и ч. 1 ст. 62 КАС РФ, которые устанавливают: каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается. Однако в мирное время этот механизм работает в условиях равенства сторон: и истец, и ответчик имеют одинаковые возможности по сбору и представлению доказательств. Участие же гражданина в специальной военной операции нарушает этот баланс. Военнослужащий, находящийся в зоне боевых действий, физически лишен доступа к штабной документации и возможности лично собирать доказательства, в то время как требования к нему со стороны суда остаются прежними.

Ситуация усугубляется объективной невозможностью соблюдения стандартных процессуальных действий: участникам СВО затруднительно получать судебную корреспонденцию, подавать ходатайства через систему «Электронное правосудие» или взаимодействовать с адвокатом. Нахождение на линии боевого соприкосновения или на излечении в госпиталях исключает контроль за ведением первичной медицинской и штабной документации. В результате гражданин, рискующий жизнью, оказывается в судебном споре в заведомо неравном положении по сравнению с другой стороной спора.

Эффективным инструментом сглаживания такого фактического неравенства традиционно выступают процессуальные презумпции. Как обоснованно отмечается в доктрине, в условиях отсутствия или утери штабных архивов судебная доктрина обязана выработать компенсаторный правовой режим, освобождающий уязвимую сторону от неопределенности [1, 7].

В этой связи предлагается нормативно закрепить в процессуальном законодательстве (ГПК РФ и КАС РФ) опровержимую процессуальную презумпцию достоверности сведений о получении ранения и выполнении боевых задач, подтвержденных совокупностью косвенных доказательств. Конструкция такой презумпции предполагает не автоматическое удовлетворение любого иска (что нарушило бы принцип правовой определенности), а перераспределение бремени доказывания:

Бремя первичного доказывания истца: при объективной невозможности предоставления первичной ведомственной документации (выписанной в зоне боев справки о травме, записи в журнале боевых действий) истец обязан представить суду доступный ему комплекс косвенных доказательств. К таковым могут относиться выписные эпикризы последующих гражданских или военно-медицинских учреждений, заключения экспертов, данные о награждении государственными наградами, выписки из приказов о зачислении в часть, а также устные показания сослуживцев и непосредственных командиров.

Переход бремени опровержения на ответчика (орган власти / военное командование): как только истец предоставляет указанный косвенный комплекс доказательств, вступает в действие процессуальная презумпция. Суд обязан считать факт ранения или участия в боевых действиях установленным. Бремя опровержения этих обстоятельств полностью возлагается на ответчика, который может опровергнуть презумпцию только путем представления бесспорных доказательств того, что травма была получена вне зоны СВО или при обстоятельствах, исключающих выплату.

На наш взгляд, необходимо внести изменения в ст. 63 КАС РФ и ст. 57 ГПК РФ, предусмотрев для дел о защите прав участников СВО законодательную фикцию, согласно которой факт подачи искового заявления участником СВО приравнивается к заявлению ходатайства об истребовании доказательств.

Предлагаемый механизм обяжет судью на стадии принятия искового заявления (без вынесения определения об оставлении его без движения на основании ст. 136 ГПК РФ) самостоятельно, по собственной инициативе, направить запросы в ведомственные архивы Министерства обороны РФ, Росгвардии, а также в иные уполномоченные органы (ФСБ России, МВД России) через систему межведомственного электронного взаимодействия (СМЭВ). Это позволит исключить формальный отказ в приеме косвенных доказательств и устранить барьер в доступе участников СВО к правосудию, не допуская возвращения их исков по причине отсутствия документов, получение которых объективно невозможно в условиях выполнения боевых задач. Таким образом будет устранено фактическое неравенство сторон в процессе, а эффективность судебной защиты прав участников СВО возрастет, что станет актом восстановления социальной справедливости.